В Томск на собаках. Том 2
Каждый человек должен знать, а ещё лучше – увидеть свою страну. Историю, культуру, обычаи и прочее, но одно дело, когда страна имеет размер, сопоставимый с Ленинградской областью, а другое дело – когда речь заходит о такой стране, как Россия. Россия – страна большая и совершенно разная во всех её проявлениях. Одним словом, 1/8 суши – и этим всё сказано.
16 мая 2011г., понедельник
Раннее утро понедельника встретил не под привычное дома «Любимый, просыпайся на работу», а под истошный крик проводницы «Ну что? Выходить-то будем?»
Поезде хз что – хз что, город Пермь.
Через силу с трясущимися руками слез с полки и рядом М. примерно в таком же состоянии проделывал ту же операцию. При сходе из душного вагона на холодную пермскую землю, начинает дико колбасить от холода, голода и усталости. Время часов пять утра, но уже начало светать. Зашли в здание вокзала, в котором тусовались небольшими кучками наши друзья из СДСВ общим количеством рыл в пятнадцать. Осмотревшись по сторонам и убедившись в убогости вышеобозначенных, переключаемся на свои дела, которые заключались в узнавании расписания собак в сторону Шали или Екатеринбурга. Оказалось, что через час будет экспресс-собака до Екатерибурга наподобие той, на которой мы ехали до Кирова. Купили билеты до Шали, т.к. здесь тоже в каждом вагоне предполагалось по проводу. Лудить совершенно не хотелось, поэтому, загрузившись в собаку, которая была битком, начали спокойно кемарить до Шали. В этой собаке бабка-провод оказалась более боевой. Места у нас были в самом конце вагона. Подъехав к Шали, бабка начала верещать что «странно, в Шале должно было выйти трое, а вышел один». Запахло жареным. Внешний вид бабки-провода говорил о том, что этого она просто так не оставит. Пересчитав всех, бабка сообщила, что по билетам должно быть 35 человек, а в вагоне 37. В пути до Шали М. каким-то образом поменялся местами с парнем, ехавшим на нашей скамейке, и когда бабка пришла с билетами на наши места, то первым делом обратилась к этому парню, сидящему на месте М., чтобы он показал билет. Он, ничего не понимая, предъявил ей билет до Екатеринбурга, что её очень удивило, но почему-то у нас, сидящих здесь же, но делающих вид что спим, спрашивать не стала и, ничего не поняв, свалила обратно. Видимо, её мозг был не способен переварить данную ситуацию. «Ещё ни разу Штирлиц не был так близок к провалу». Когда напряжение спало, сходили перекурить и немного припились коньяком. Потом дабы не испытывать судьбу, решили сходить в буфет выпить чаю, который был сильно необходим М., состояние которого оставляло желать лучшего. После пары стаканов чая и каких-то вафлей состояние стало улучшаться. Сидели в буфете и смотрели на типа Уральские горы, причём, по рассказам некоторых, в этом месте очень красивая природа. На самом деле мы думали, что Уральские горы будут немного гористее, а природа немного природистей. В районе 13:00 по московскому времени высадились на вокзале Екатеринбурга. Единственная в день собака до Тюмени ушла час назад и следующая только через сутки, поэтому решили посмотреть поезда, которые позволяли бы нагнать график. М. предложил посетить общественную баню, которую он помнил по двойникам Минск-Пермь и НСК-Казань, против чего я не стал возражать, т.к. состояние требовало привести себя к нормальному виду. Выдвинулись в глубь города. Для меня это было первое посещение Екатеринбурга. Город оставлял очень приятное впечатление. Широкие дороги, хорошие машины, дорогие магазины, цивильная одежда у людей, много общественного транспорта. Шли достаточно долго. У одной из красивых церквей на холме открылась панорама города, который впечатлял своими размерами. Билет на поезд, нагонявший график, решили купить по Интернету, однако, чтобы найти Интернет, пришлось идти до почтамта. Немного изучив расписание, подобрали устраивающий нас вариант с отправлением вечером и прибытием в Ишим Тюменской области ранним утром, из которого по одним данным была собака, а по другим – нет. Оставалось только узнать, но узнать можно было только на месте. Отмечу, что это был наш последний поезд. Остальная часть пути прошла исключительно кинологическим способом. Также отметил для себя, что расписание собак в европейской части, видимо, специально составлено таким образом, чтобы затруднить перемещение. При разработке маршрута перед выездом неоднократно натыкались на ситуацию, когда собака до следующей станции уходила за 20 минут до прибытия нашей, а следующая – через восемь-десять часов. Если из Москвы или Питера до ближайшей пересадочной станции в день ходит с десяток составов с промежутком в два часа, то в областях дальше Владимирской интервалы нередко доходят до 12 часов, и количество собак колеблется в интервале от одной до трёх в день. Однако с продвижением на восток расписание становится всё более удобным, но это всё впереди. Запилив тикет на поезд, я захотел поздравить свою тёщу с юбилеем по средствам давно забытого способа – телеграммы. Отправить телеграмму с главпочтамта было нельзя, но нам объяснили, как найти место, где можно это сделать. Это место оказалось типа единого центра документов, с кучей окошек, где населению оказывались различные услуги. Народу было много, и очередь была по электронным номеркам. Оказалось, что желающих отправить телеграмму не было, а совершенно зря, потому что за 100 руб. уже к вечеру этого дня в СПб принесли и лично вручили в руки красивую открытку с поздравлением. М., чтобы не отставать, тоже отправил нашему одиозному К. телеграмму, однако текст был не поздравительный, а экстремистский. Довольно забавно было наблюдать, как милая девушка переспрашивает, нужны ли пробелы между 14 и 88 и правильно ли она поняла, что здесь написано ЗОГ?

Вторая телеграмма стоила ещё дешевле, поскольку такая серьёзная информация не должна привлекать к себе внимание (гыгыг) и решено было отказаться от открытки. Да и слишком жирно бы было. Данную телеграмму получила мама К., которая прихуела с содержания и поинтересовалась у сына, не состоит ли он в какой-нибудь секте. Только этого не хватало бедной женщине! Решив все организационные вопросы, приступили ко второй части плана под кодовым названием «Баня». М. уверенным шагом направился вглубь Екатеринбурга. Пройдя минут двадцать по одной из улиц, зашли в магазин, где купили пива для бани и тяжёлой артиллерии в виде коньяка на потом, а также всяких вкусностей к пиву. Мне очень захотелось кефира, большую часть которого заглотил М., выйдя из магазина. Пришли с пакетами к бане, которая (о, ужас!) оказалась закрыта на санитарный день.

Расположившись недалеко от неё на скамейке, я принялся поглощать пиво с чипсами, а М. посредством СМС попросил П., оставшегося в СПб, по Интернету подобрать запасной вариант. К моменту окончания второй бутылки адреса и телефоны были у нас. Варианты оказались небюджетные, поскольку представляли собой частные сауны, и самый подходящий вариант предстал в виде 900 руб. за 1,5 часа, которых было достаточно, чтобы почистить зубы, помыться и припиться. В качестве бонуса М. получил ещё сауну, от которой я отказался ввиду возможных проблем с не до конца залеченным глазом. Прошли ещё минут двадцать – и мы у здания института им. Б.Н. Ельцина, с обратной стороны которого и есть та самая сауна. Я быстро помылся и, припиваясь оставшимся пивком, смотрел повтор финала Чемпионата мира по хоккею, а М. топил жир, периодически восполняя его потерю, пивом. Выйдя из сауны, ощутили себя новыми людьми, готовыми к дальнейшему движению на восток. Отметили это событие коньяком. Потупив немного в одном из дворов и перейдя на коньяк, двинулись в сторону вокзала с целью найти депошную столовую. Сели на трамвай, в котором М., разморённый сауной и алкоголем, уснул, а я стал чутко бдел по сторонам, изучая славный город Екатеринбург, а заодно втыкал вокзал, мимо которого, судя по словам кондуктора, будет проезжать данный вид транспорта.

Наши ожидания оправдались на сто процентов, и, спустя некоторое время, мы стояли напротив здания центрального вокзала. Вышли на платформу и начали ходить по путям среди составов, спрашивая у работяг про столовую. Обобщённая полученная информация сводилась к следующему: «Какая столовая? Ничего не знаю. Идите туда. Идите в другую сторону». Пошли в сторону, в которую указывала большая часть представителей РЖД в оранжевых жилетках. Дошли до депо и какого-то ремонтного цеха, спросили ещё раз у работяг, на что нам сказали, что столовой нет и хавчик они приносят с собой. Плюнули на это занятие и решили купить в поезд классический набор из бомжпакетов, тушёнки, шпрот, батона, майонеза и пива, что с успехом и было реализовано в ближайшем магазине. Подходило время поезда, поэтому неспешно выдвинулись в сторону обозначенной платформы. Перекурив на свежем воздухе и допив пиво, загрузились в душный вагон, где тут же начали готовить ужин под свежеоткупоренный коньяк. Фирменное блюдо М., состоящее из бомжпакета, тушёнки и майонеза (шпроты по вкусу), перемешанных в одной ёмкости, ушло за милую душу. После ужина ещё немного посидели за коньяком, обсудив планы на следующий день, и решили ложиться спать.
17 мая 2011г., вторник
Высадились на замечательной станции Ишим около четырёх часов утра. На улице достаточно холодно, поэтому, недолго думая, заходим в здание вокзала. Чтобы немного прийти в себя и согреться, выпиваем немного коньяка. Поводив жалом по расписаниям, понимаем, что утренней собаки до Называевска нет, а ближайшая – часов через шесть. Долго расстраиваться не приходится, т.к. фирменное блюдо М. после переработки организмом резко начинает проситься наружу. Место общего пользования представляет из себя деревянный шалашик в десятке метрах от платформы, где с одной стороны написано МЭ, а с другой – ЖО. Атрибут в виде почти переливающегося через края суррогата, сохранён, однако выбирать не приходится, и по очереди добавляем ингредиенты из культурной столицы. Когда естественные потребности удовлетворены, озадачиваемся дальнейшим передвижением. Расположившись в лучах выходящего солнышка, покуривая и припиваясь, начинаем тупо смотреть по сторонам. Данное место представляло собой зелёный вокзал, пустую привокзальную площадь с несколькими такси в виде стареньких жигулей с модным стайлингом, показывающим, что владелец разбирается в автомобильном стиле и ему не чужды современные веяния и штрихи итальянских автодизайнеров, а также одноэтажные дома, которые расположены по обе стороны железной дороги.

Мимо проносятся грузовые составы, не снижая скорости, а мне отчего-то на душе так блаженно. М. согласно кивает головой. Ему тоже хорошо. Видимо, сработал в мозгу рубильник, который отключил весь негатив, накопившийся в большом и суетном городе и который не давал полностью расслабиться. Прибывает собака из Называевска, а на платформе начинают постепенно собираться рабочие. Это и ещё то, что из Называевска в Ишим три собаки в день, а в обратную сторону только две, заставляет нас задуматься, что этот состав вскоре может поехать обратно. Поинтересовавшись у рядом стоящего работяги, подтверждаем свою теорию в части дальнейшего направления её движения, однако также узнаём, что она только для рабочих и нам ехать на ней нельзя. Подхожу к машинисту с просьбой вписать, на что он отвечает, что ему вообще пофигу, и если мы хотим, то можем ехать. Среди рабочих своей активностью выделяется мужичок лет за пятьдесят, разговаривающий по телефону. По разговору понятно, что он тут старший. Узнаю, что бугра зовут Сергей Леонидович и, дождавшись удобного момента, подхожу с вопросом вписки. Семёну Леонидовичу оказалось тоже пофигу, так как его больше волновали мешки с углём и дрезины, по которым он раздавал задания работягам. Не встретив запретов со стороны должностных лиц, молча загрузились в вагон, в котором, помимо нас, ехал ещё один мужик железнодорожник. Правда незадолго до отправления сели две тётки. Спросили, кто мы такие и что мы тут делаем. Получив ответ «леонидыч разрешил», они потеряли к нам интерес.

Минут через пятнадцать собака закрыла двери и поехала в сторону Называевска, неспешно увозя в своих недрах в общей сложности два десятка рабочих и двух питерских суппортёров. Настроение машиниста электропоезда, видимо, совпадало с нашим, а приближающееся лето окончательно настроило его на позитивный лад, потому что ничем другим не объяснить скорость, с которой ехала электричка. Медленно переваливаясь с боку на бок и постоянно останавливаясь, ползли в сторону Западно-Сибирской равнины. С обоих сторон медленно проплывали поля и деревни. Тётки, как мы поняли, были то ли кассиршами, то ли ещё каких-то бумажных ж/д дел мастерицы. Они возвращались со смены домой. Так вот. Послушав их разговор, М. немного прихуел от проблем: чтобы вылечить какую-то несерьёзную поеботу, одна ездит к врачу в Омск, а другая – в Тюмень. Не помню, что за поебота, но смысл в том, что у нас для лечения оной в Москву ездить не надо, а хватит районной поликлиники. А теперь посмотрите на карту: сравните расстояние до вашей поликлиники и от Называевска до Тюмени, например. «Адольф, проснись! Минздрав хуеет!» Где-то через полчаса зашли трое работяг. Эти мужики обсуждали посадки. Но не путинские, а посадки картошки. Спорили, рано или нет. Обсуждали детей, которые осенью картошку жрать любят, а весной помочь посадить у них времени нет. Типа, неблагодарные. А потом все стали, наоборот, хвалить детей. Закончилось всё фразой: «Степаныч, заходи вечером ко мне, сын на выходных из Омска приезжал. Вкусную привёз». Народ стал покидать наш вагон: тётки ушли к подружкам в соседний, компания работяг вышла где-то с лесу. Вскоре также где-то в лесу вышел последний рабочий из нашего вагона. В руках у него был только один гаечный ключ размером с бейсбольную биту, который он носил на верёвке через плечо, как рюкзак. Этот рабочий был олицетворением винтика в механизме под названием "государство". В нашем расположении остался пустой вагон, открытый туалет, в котором даже была вода в умывальнике, место для курения в виде тамбура, пару бутылок коньяка и огромный запас позитива. Начали употреблять алкоголь, закусывая его сырком и вести светские беседы. Ввиду наличия располагающей обстановки, дозы и частота вливания самопроизвольно увеличились, и очень скоро захорошело ещё больше, а мы, разморенные начавшим пригревать сибирским солнцем, постепенно приняли горизонтальное положение и уснули. Проснувшись через час, обнаружили себя всё в той же собаке, всё так же неспешно ползущей навстречу судьбе. Спустя часа четыре после отправления за окном стали появляться пейзажи, подсказывающие о приближении к более крупному населенному пункту. Освежившись коньяком и позаряжав во славу "Зенита", мы прибыли на станцию Называевская.

Станция Называевская имела зелёный вокзал и с десяток пустых путей. Атмосфера этого места говорила нам, что как раз так и выглядит настоящая Россия. С одной стороны путей было три деревянных здания, одно из которых было почтой, другое – неработающим кафе, а также автовокзал, который одновременно выполнял функцию кафе, магазина и автовокзала. С другой стороны виднелись несколько пятиэтажных домов и даже классическое колесо обозрения. Решив, что вся жизнь там, мы незамедлительно туда направились. Посёлок представлял собой с десяток трёх- и пятиэтажных домов, в центре которых стояло здание администрации, в радиусе пятидесяти метров от которого был асфальт, клумбы, подстриженные кусты и покрашенные белой краской бордюры. Напротив входа стоит доска почёта особо отличившихся граждан Называевской, по виду которой можно понять, что кто-то следит за актуальностью представленной информации. Также привлекло внимание новое пятиэтажное здание какого-то образовательного учреждения. По пути попалась площадка аттракционов, состоящая из колеса обозрения и корабля-паровоза, на котором я катался ещё в середине 80-х. Стоимость катания дифференцировалась в соответствии со степенью получаемых впечатлений и составляла 20 и 30 руб. для паровоза и колеса соответственно, причём присутствовало несколько родителей, которые катали своих детей, которые в свою очередь, судя по восторженным крикам, получали огромное удовольствие. Вспомнил своего сына, который, придя в питерские парки аттракционов и практически не имея ограничений по выбору и количеству развлечений, с пристрастием относится к выбору интересного ему, и бывает, что, посидев несколько секунд на очередной из машинок, теряет к ней интерес. Надо будет, когда подрастёт, свозить его в Называевск. Обойдя весь посёлок, вернулись на станцию. Спросили у рабочих про столовую, на что получили ответ о её отсутствии, и направились на автовокзал без какой-либо цели, а просто убить время, которого до следующей электрички было ещё порядка четырёх часов. Здание автовокзала было в ста метрах от ж/д. Нормальный такой деревянный автовокзал. Куда-то вдаль уходила одна дорога с покрытием, напоминающим асфальт. Перед автовокзалом не было ни одного автобуса. Внутри было несколько магазинов в виде закутков, кассы и зал ожидания с деревянными скамейками. В зале ожидания находилось много народу.

Классический вид ожидающих состоял из тётеньки необъятных размеров с сумками, набитыми всевозможными продуктами в виде печенья, соли, сахара и конфет, рядом несколько бегающих детей с дешёвой китайской игрушкой, купленной здесь же, а также мужичка в кирзовых сапогах, постоянно бегающего курить «приму» на улицу. Маршрутная сеть ограничивалась деревнями, часть из которых, судя по времени в пути, находилась достаточно далеко. В очередном из закутков мы с М. заточили по пирожку с чаем и, купив пива, решили идти на платформу ждать нашей электрички. Уютно расположившись на платформе, стали пить пиво, которое оказалось просроченное, и считать вагоны у проходящих мимо товарных поездов, предварительно обозначив предположение, сколько их будет. Наиболее близко угадавшему полагался внеочередной глоток пива. Все призы взял М. По станции передали объявление, что о встрече можно объявить по громкоговорящей связи. Всё удовольствие стоило двадцать рублей, поэтому решили позвать нашего друга – одиозного Фана К. М. пошёл к дежурному по станции, а я остался ждать, чтобы запечатлеть обращение на видео и впоследствии предъявить его К., показав, как мы по нему скучали, однако первая попытка закончилась неудачей и не разобравшись со сложной техникой в виде фотоаппарата, я промандил момент. Это не остановило нас и была предпринята вторая попытка, которая увенчалась успехом. Нас это очень позабавило, так как на несколько секунд сознание окружающих заполнял неведомый К. М. сходил ещё за пивом и в таком состоянии мы и встретили приближение времени отправления очередной собаки Называевская – Омск. Хотелось бы отметить, что на вокзале Называевска за каким-то хуем отдельно висело большое объявление об изменении расписания поезда «Москва-Ницца-Москва». Понятное дело, что это последовательное исполнение тупых инструкций ведомства. Но какие чувства это может вызывать у аборигенов, представить, думаю, несложно. Посему мы посчитали своим долгом написать гневное обращение к ведомству Якунина, сдобренное изрядной долей национал-социалистических лозунгов, сакральных чисел и цитат малоизвестного австрийского художника. Петиция была отправлена в ящик «жалоб и предложений».

В собаке оказалось много людей, но по местечку для нас удалось выцепить. Билеты купили на несколько станций. Электричка оказалось принадлежала ОАО «Омск-пригород», и в ней ехало, помимо контролёров, несколько охранников, которые регулярно ходили по составу и следили за порядком, поэтому, перейдя с пива на коньяк, с целью исключения лишних качелей, пришлось прятать последний. Кстати, контры помогли нам, и мы заплатили, кажется, 100 руб. за двоих, получив старые билеты. Станций было немного, и довольно быстро мы достигли Омска. Согласно нашему распечатанному расписанию, собака из Омска до Татарска отправлялась через десять минут после прибытия нашей, поэтому по прибытии мы быстро пропалили расклады и, перейдя на соседнюю платформу, покурив, загрузились в следующего пса. Электричка Омск – Татарская не вызывала интереса у местных жителей, которых набралось не больше двух десятков человек на вагон. Стоя в тамбуре и припиваясь коньяком, мы встретились с очередными контролёрами в сопровождении ментов. Решили не компостировать мозг и, узнав, что билет стоит чуть дороже сотки с носа, купили по билету. Снова потянулись километры, а их счётчик перевалил за три тысячи (РАЗВЕ? 3200 было в Тайге!). По сторонам во всей красе предстала Западно-Сибирская равнина, и если наши ожидания от Уральских гор немного обманулись, то здесь места полностью соответствовали своему названию. В этих местах я был и раньше, но то было на поезде, а, как я раньше говорил, на поезде не увидеть и не понять того, что открывается из окна электрички. Земля была с обоих сторон ровной, как стекло или как замерзшая вода, и уходила далеко за горизонт, так и не выделившись малейшим бугорком или холмиком. Зрелище, надо отметить, довольно скучное, и мы, с целью недопущения упадка настроения, поднявшегося ещё с утра, начали пить коньяк. Хочу отметить, что, несмотря на окружение, мы никогда не опускались ниже планки поведения, заданной статусом жителей культурной столицы. Весь мусор всегда за собой убирали, не ругались матом в присутствии женщин и детей и даже, когда спали на сиденьях, практически всегда снимали обувь. Никогда не позволяли себе сидеть, если в вагоне были более нуждающиеся, или лежать, если были стоящие. Интересно было наблюдать за реакцией людей, когда они видели, как два выделяющихся своим видом и манерами молодых человека, а М., ещё и ферзящий белыми носками, в сибирской электричке пьют коньяк (стоимостью как пара бутылок водки минимум) из горла, манерно закусывая его ломтиком сыра, при этом аккуратно заворачивая каждый кусочек в индивидуальный пакетик. Электричка шла часа четыре и ничего примечательного больше не произошло. Выгрузились на станции Татарская уже около десяти часов вечера. Основной целью было успеть купить коньяка до того момента, как его перестанут продавать. Привокзальная площадь была пустая и засажена деревьями, посередине которой стоял какой-то памятник. За ней был запален магазин Пятёрочка, в который мы направились. Купили коньяка, а остальное было оставлено до того момента, пока не определимся, где будем проводить эту ночь, ведь следующая собака была только в восемь утра до Барабинска. На улице стемнело и, немного потупив на улице, зашли в вокзал, где увидели комнаты отдыха. За триста рублей с носа нам предоставили две койки в пятиместном номере с удобствами в коридоре, чему мы в принципе обрадовались и, скинув рюкзаки, пошли обратно в магазин за продуктами. Набор разнообразием не отличался и состоял из тех же бомжпакетов, колбасы, шпрот и хлеба. М. также пополнил запасы сыра, которым он любит закусывать коньяк. На выходе из магазина в закрытом отделе увидели в продаже игровые приставки типа Денди и Сега, только с характерными названиями: например, ZOGA . А к ней игрушка «Zero tolerance»! С учетом каруселей в Называевской и игровых приставок в Татарске можно было запросто представить, что мы переместились во времени лет на 15 назад. Придя в нашу комнату отдыха, увидели, что на три свободные места поселили мужиков, которые, увидя на нас футболки Зенита, больше заинтересовались надписью Газпром, чем Зенит. Через какое-то время один из них поинтересовался у М., на каком поезде и на какую буровую вышку мы едем. М. не рискнул объяснять, кто мы, как и куда едем, так как вряд ли они смогли бы это понять, поэтому отделался общими фразами. Мужики же говорили, что едут работать в какую-то дикую пердь на севере от Тюмени, на Лукойл в какую-то автоколонну. Пока М. был в душе, я припивался коньяком, а когда мылся я, то М., также припиваясь, заварил по бомжпакету и сделал бутеброды. Отлично поужинав и ещё немного припившись, повтыкав телек, легли спать. Всю ночь слушали объявления по станции и стук колёс товарных поездов.
Made on
Tilda